Олжас СУЛЕЙМЕНОВ: Всюду слышен звук пилы

Я спросила у Олжаса Омаровича СУЛЕЙМЕНОВА, пишет ли он сейчас лирику, тайно надеясь услышать что-то вроде любимых мною строк: “Зайди в мой дом, со мною подыши. Открой себя, как открываешь двери, сними одежды пыльные с души, доверься так, чтобы тебе доверить…”.
— Ну что вы, какая лирика! — отмахнулся Сулейменов. — Лирика — это для молодых. Пушкин же сказал: “Года к суровой прозе клонят”, а меня даже не к прозе, а к науке, исследованиям, размышлениям.
Так что беседовали мы с нашим классиком о вещах серьезных — о зеленой энергетике, о борьбе с коррупцией, о том, как нам провести Expо и обустроить страну…

- Завершается 21-й год казахстанской независимости. Япония за 20 лет совершила экономическое чудо, Сингапур, Малайзия, Эмираты примерно за такой же срок из отсталых стран вырвались в лидеры… Почему у нас за 20 лет не произошло качественного скачка?
— 20 лет назад распался Советский Союз. Образовалось несколько новых государств-экспериментов, как я их называю. Руководители этих новых государств на первых порах пользовались примерами более развитых стран и смотрели все в основном на Запад. Не учли, что можно и на Восток посмотреть. Не только на Японию — на тот же Китай, который тоже экспериментировал. Там начали раньше, в 1979 году, когда Дэн Сяопин предложил ввести частную собственность, при этом не разрушая государственную и коллективную. Эта формула оказалась очень удачной — мы видим это по облику их городов, по объему ВВП. Примерно такой, но в другом масштабе эксперимент произошел в Белоруссии. Белоруссия не разбогатела, как Китай, там другие обстоятельства, но все-таки в социальном плане более устойчива, нежели Россия и последовавший за ней Казахстан. Я намеренно выделяю эти три страны, потому что мы уже скоро объединимся в Евразийский союз. Какими мы войдем, с каким опытом? 20-летний переходный период завершается. Пора делать выводы. Надо отринуть то, что не состоялось, и выбрать наиболее верное направление. От чего-то мы уже отказываемся. От того наследия ментального, которое мы получили от советников с Запада. Нам навязана только глянцевая обложка западной модели. Торговля, и все. А чем мы можем торговать? Только тем, что нужно западным покупателям для их производства — сырьем. Если только у нас появлялось конкурирующее производство, его уничтожали.

- Целенаправленно?
— Конечно. Вот у нас был Джамбулский фосфорный завод. В 1989 году он давал 1 млрд. долларов прибыли. Собственная сырьевая база у него, рынок сбыта колоссальный. Но такой же комбинат был в Америке. Он и есть. И тогда при Кажегельдине наш комбинат обан­кротили. Комбинат рухнул. Уничтожили конкуренты.
И только сейчас мы поняли, что некритично и неправильно восприняли западный термин “рыночная экономика”. Теперь сознательно принимаемся за главное звено — производство. В этом году президент в одном из своих выступлений признался, что общество потребления, которое воспитывает рынок, не для нас. Запад делает деньги, играя на бирже. Такое казино нашему народу не годится. Мы должны производить товары. Общество всеобщего труда — вот наше будущее. Очень существенный поворот сознания, который может ускорить национальное и государственное развитие.

- В чем еще беды Казахстана?
— Коррупция — главная беда. У нас деревообрабатывающая промышленность не развита, но звук пилы все время слышен. Пилят бюджет изо всех сил на всех уровнях. Золотые опилки летят в местные карманы и офшоры.

- Вам самому приходилось когда-нибудь давать взятки?
— Мне-то нет, конечно. Я взяток не давал ни в советское время, ни сейчас. Но иногда, если кому-то трудно пробить чиновника, помогал людям, звонил. И что вы думаете — потом эти люди просили: “Олжас Омарович, скажите, что мы с вами не знакомы. А то не идет дело. Они теперь денег не берут. Надо дать, а они брать боятся”. Поэтому я больше не стал помогать.

- По данным международной организации Transparency International, Казахстан занимает 133-е место из 176 по коррупции, и наши позиции только ухудшаются…
— Эта беда порождена первобытным капитализмом. Появилось много возможностей заработать деньги. Все, что было запрещено, — разрешено, вот такой был дан условный сигнал. И, естественно, в 90-е годы начались бандитизм, убийства, а мы взяли да еще и пошли вслед за Европой — отменили смертную казнь. Ну Европа-то веками воспитывала законопослушных граждан, а мы в один момент заявляем — государство не будет наказывать убийц. Вот как прозвучало это. Это преждевременно. Сразу жизнь человеческая стала ничто. Америка не отказалась от смертной казни. Они же понимают, что это все романтизм, рассуждения либералов. Каждая жизнь действительно ценная, но жизнь любого рядового человека ценнее, чем жизнь убийцы, это мое глубокое убеждение.

- Так, может, нам, как в Китае, смертную казнь ввести за взятки и откаты? Или разогнать всех, как в Грузии?
— Все меры нужно применять. Здесь надо комплексно действовать. Жестким контро­лем, законом, убеждением. Вот мы с вами начали с Японии разговор. Когда я первый раз приехал в Японию, решил купить фотоаппарат — у меня 400 долларов командировочных было. В магазин меня повез наш представитель, который в Японии 28 лет работает. Купили, пошли за сувенирами. Я его прошу: “Ты запри машину, подними стекло”. Там же на заднем сиденье лежит мой фотоаппарат! Он: “Не надо, пойдем, я отвечаю”. Зашли в сувенирный магазин — а мои все мысли там, я ж все деньги на камеру эту потратил. Быстро выскакиваю — лежит мой фотоаппарат, я даже проверил, открыл коробку. Он объясняет: “Понимаешь, если бы я начал запирать машину, поднимать стекла, люди бы решили, что я не доверяю Японии”. У них дворянский кодекс чести бусидо стал общенациональным. Теперь у них взять незаработанное — потерять лицо. И это сказалось на развитии экономики.

- У нас тоже чиновник чужую вещь из машины не украдет, а у государства не считается зазорным воровать. Вот и стоим мы по уровню коррупции на последних местах рядом с Коморскими островами и Гондурасом.
— Унизительные места в таких рейтингах, конечно, оскорбляют и президента. Поэтому уверен, прогресс на этом направлении будет. Пора и нам составлять свои рейтинги, отмечая уровень коррупции в областях и городах. И широко афишировать эти данные. Чтобы у каждого акима в кабинете на стене виднелся такой общереспубликанский график, где помесячно менялись бы цифры. Как карта соревнования областей в чемпионате “Чистая страна”. По этим графикам можно оценивать и профессионализм акимов. Каждый год будем сравнивать свои данные с оценками  международных организаций.

- Даже радостную новость, что в Астане пройдет всемирная выставка Expo, народ встречает скептически — хорошо, но сколько при этом денег разворуют? Вы как относитесь к идее проведения Expo?
— Ну что ж нам теперь сидеть сложа руки и ничем не заниматься: а вдруг украдут? Когда Петербург строили — воровали, и когда Самарканд строили — воровали, и Астану строят — воруют. Но Астана стоит, Самарканд стоит, Петербург стоит. А если бы мы всегда говорили: воруют, не будем строить — ничего бы не получилось. Expo — это грандиозный успех, одно то, что зеленая энергетика ставится в повестку дня человечества, очень стимулирует развитие альтернативных видов энергии.

- А не лучше было бы те огромные средства, которые будут потрачены на строительство и проведение выставки, использовать на повышение уровня жизни простых граждан нашей страны?
— Выполнение таких работ в республике и означает создание многих тысяч рабочих мест на новых предприятиях в разных регионах, что, естественно, поможет повышению уровня жизни граждан. Но кроме этого выставка может громко заявить миру, что сжигание угля, нефти, урана не должно стать будущим энергетики. Что альтернатива этому варварству есть — ветровая и солнечная энергия. Институт Карнеги подсчитал, сколько электричества добывается сегодня суммарно — 18 терраватт. А ветровой энергии в миллион раз больше. Вот к какому источнику надо направить научную и инженерную мощь человечества. Уже сейчас ветровую турбину поднимают в атмосферу на огромную высоту, где скорость ветра в сотни раз больше, чем на земле, — 200 метров в секунду. Ищут способ получаемую энергию пересылать на землю беспроводным способом. Ветер сохранит нам уголь, нефть, газ. Я вам как геолог говорю: это единственные органические породы, которые остались, это продовольствие, одежда, строительные материалы — все, что угодно. Менделеев еще сказал: топить углем —
это все равно что сжигать в печке денежные ассигнации. Мы сжигаем будущее поколений.

- Что сможет Казахстан выставить на Expo? Какими собственными изобретениями можем гордиться?
— Об одном изобретении хочу вспомнить. В сентябре 2002 года (ровно 10 лет назад) президент упрекал глав областей и районов, что они не занимаются основными проблемами села — электричеством и водой. В селе тогда проживало 47 процентов населения страны, а потребляло оно всего 10 процентов энергии, вырабатываемой в республике. “Есть аулы, в которых электрическую лампочку не видели! И не поймешь, в каком веке люди там живут”, — говорил тогда президент. Акимы оправдывались — территории громадные, поселения небольшие, к каждому ЛЭП не протянешь, нерентабельно. Назарбаев дал задание найти другие способы: “В Европе ветряки стоят”. Тогда возник грант фонда науки РК на создание ветроустановки. Подсчитали, что наша степная, насквозь продуваемая страна является чуть ли не мировым лидером по количеству доступной ветровой энергии на душу населения: ее в 30-40 раз больше, чем сейчас вырабатывается электричества всеми тепло- и гидроэлектростанциями. Но около каждого аула такой стационарный агрегат не поставишь, его установка никогда не окупится. В Кокшетауском госуниверситете им. Ш. Валиханова на основе гранта в 2004 году удалось создать первый опытный образец ветроэнергетической установки с диффузором — ВЭУД. Масса 95 кг, себестоимость при серийном производстве 2500 долларов США, срок эксплуатации 20 лет, мощность небольшая, но достаточная для освещения небольшого аула и применения скважинного насоса для выкачивания подземной воды. Разработчики пытались убедить чиновников инвестировать в опытную партию 25-50 тысяч долларов, чтобы наладить серийное производство. Писали в разные инстанции, убеждали, что ветряные мини-электростанции обеспечат энергией труднодоступные поселки-кыстау, отдаленные фермерские хозяйства, помогут созданию малых теплиц, инкубаторов… Не смогли пробить стену чиновничьего равнодушия. “Князьки” были заняты освоением бюджетов государственных программ — не до таких мелочей! А многомиллиардных госпрограмм за эти годы было предостаточно — “Аул”, “Развитие сельских территорий”, “Агропродовольственная программа”, “Чистая вода”… Любую из них мог бы сделать гораздо серьезнее малозатратный проект ВЭУД.

- Так и хочется произнести знаменитую черномырдинскую фразу: хотели, как лучше, а получилось, как всегда… Хорошие идеи, правильные государственные программы вязнут и глохнут на уровне областей и районов.
— Одним из самых значительных событий уходящего года я считаю совещание президента с акимами всех уровней, которое состоялось 28 ноября. Президент в резкой форме требовал выполнения того, что акимы обязаны были делать, заступая на эту работу. То есть выполнять программы президента и правительства, а не свои личные. Давно не видел Нурсултана Назарбаева в таком гневном огорчении. Он дал выговор главе Северо-Казахстанской области Серику Билялову за многочисленные нарушения (в том числе коррупционного характера) в ходе реализации программы “Питьевые воды”. О многом говорил на этой встрече президент. Призывал к профессионализму: “Нужно продвигать по карьерной лестнице только профессионалов”. Чтобы не на лифте карьерном поднимать согласно “купленным билетам”, а по лестнице, одолевая ступеньку за ступенькой. А то у нас слишком часто генералами становились люди, которым и взвод-то доверить нельзя. И районы, и области, республика не раз уже обжигались на таких выдвиженцах. И сейчас страдают. “Некоторые акимы районов и областей сидят по десять лет на одном месте, не имея зримых результатов”. А результатами будут считаться созданные новые производства, новые рабочие места.

- Олжас Омарович, вы человек мудрый, дайте мне житейский совет. Многие мои друзья-казахи всеми силами стараются отправить детей за рубеж, чтобы они получили образование и там и остались. А нам-то, нетитульной части населения, что в этом случае делать? Есть ли у наших детей будущее в этой стране?
— Я уверен, что есть. Недавно я встречался с президентом, задавал ему такие же вопросы, в частности, о русскоязычном населении. Да, хорошо, что у нас стало казахов больше 60 процентов, мы перестали быть в своей стране меньшинством, что тоже достижение 20-летия независимости. Но часто это случается за счет отъезда русскоязычного населения. Надо задерживать, давать возможности. Даже если человек еще не знает казахского языка, он живет в стране, где Конституцией утверждены два языка — государственный и официальный. Это должно быть и в образовании, и на службе. Как понял из разговора с президентом, на это будут обращать внимание. И всем детям надо дать надежду на будущее на этой земле, в этой республике. Независимо от национальности, религии и языка.

Ирина БАЖЕНОВА, Алматы